"Смерть стоит того, чтобы жить,
А любовь стоит того, чтобы ждать"
(В.Цой, Легенда)

Он родился в одиннадцать часов утра. В освещенной летним солнцем палате уставший врач принял на руки новорожденного и передал его сестре. Он наклонился к роженице и сказал:
- У вас прекрасный мальчик. Позже мы его покажем Вам, а пока отдыхайте.
Женщину вывезли за дверь и врач, всё это время смотревший на монитор состояния ребенка, вдруг резко побледнел и закричал.
- Срочно! Подключить аппарат реанимации! Держите его! Он УХОДИТ!..
… Спустя два часа врач вышел из реанимационного отделения и трясущимися руками зажег сигарету. После первой затяжки он произнес, ни к кому не обращаясь:
- Если кто ему теперь и сможет помочь, то только он сам, - в стране вот уже шесть десятков лет, боровшейся с церковью, надеяться на помощь Бога вслух было, по крайней мере, небезопасно…
… Ребенок выжил. И спустя три дня тот же врач, долго и придирчиво просматривавший показания медицинских приборов, никак не мог понять, до чего же надо хотеть жить, чтобы пройти через такое. Он сказал только одну фразу:
- Сумасшедший. Легче было умереть.



Прошло семь лет, и мальчик пошел в школу. Дети всегда жестоки. А молодые, голодные и озлобленные тем более. А что можно было ещё делать в стране, когда даже взрослые не знали, что их ждет завтра? В школе шли драки. И не как раньше – «класс на класс» до первой крови, а между собой, на выживание, насмерть. Кто сильнее, кто круче. Мальчик всегда был нелюдим. Он не любил шумные компании. Куда интереснее ему были книги, где всё было понятно и просто, где хорошие наказывали плохих, а победителю доставалось всё. Но однажды к нему на перемене подошли трое, и без слов самый высокий нанес ему удар кулаком в живот. Он согнулся и отлетел к соседней стене.
- Хлюпик, - произнес нанесший удар и пошел дальше.
Держась за стену, мальчик встал, сплюнул на пол. Какая-то мысль билась у него в голове…
… Ещё не раз и не два он выходил на перемену. И не раз его уносило от удара в волны забытья. Но каждый раз он вставал. И однажды мысль пробилась к нему. Глаза блеснули. Он повернулся к удалявшимся спинам и сплюнул. И попал в спину тому, кто его ударил. Тот повернулся и сказал:
- Ну, ты попал, козел! – после чего все трое с ленцой двинулись на него.
Он ударил первым. Неловко, неумело, но наиболее быстро и болезненно, как умел. В кость ноги. Что-то влажно хрустнуло и один из нападавших, по-детски ойкнув, упал на пол, второй стал немедленно помогать ему, порываясь отвести в медпункт. Но главный двигался на мальчика, всё дальше отводя назад руку для удара. И ударил. Сильно. Но мальчик устоял. Дыхание сперло, живот взорвался болью, но через мгновение он уже смотрел в глаза напавшему и усмехался.
- Сумасшедший… - вырвалось у того, и в тот же миг сильный удар в живот заставил его согнуться.
Следующий удар в живот откинул главаря на пол, а потом ещё и ещё… Согнувшись в позе рождающегося младенца, он ждал продолжения того, что делал с другими сам. Продолжения не последовало. Глаз, залитый кровью из рассеченной брови, открылся и посмотрел на парня. Только тут нападавший понял, как тихо в коридоре. Все смотрели на них, даже его двое подручных, испуганно глядящих на то, что здесь происходило.
- Я не такой, как вы, - бросил мальчик и ушёл.
Было бы нелепо подумать, что побои с тех пор прекратились. Но Сумасшедшего не трогали (кличка так и прилипла).

Великое событие пришло в его дом спустя семь лет. Появился компьютер. Поначалу воспринимаемый как крутая печатная машинка, постепенно он перерос в нечто большее для парня. Школа была оставлена на самотек. Прогулки, встречи, даже любимые книги – заброшены. Всё свободное время занимал компьютер. Точнее даже не он, а игры.
… Армии, идущие в бой под его командованием… Отряд спецназа по одному перебегающий от дома к дому… Оскаленные морды монстры в перекрестье прицела. Он шёл вперед по трупам, не останавливаясь ни на секунду. Если впереди стоял враг, то он продавливался упорством, напором, злобой. И чем сложнее становилось жить в реальности, тем сильнее становилась злоба, и тем жестче он шел вперед…
Спустя полтора года в клубе он нашел мультиплеер. Поначалу его сносил первый пробегавший мимо человек. Но, стиснув зубы, он и тут давил своей злобой. После вышла игра, в которой у него получалось всё. Да она была командная, да она не рассчитана была на одиночек. Но он уже давно ни на что не рассчитывал…
…Их прижимали плотным огнем. Под мостом уже начался прорыв… Ещё пара секунд и их сметут в этом Т-образном коридоре. Он прошептал про себя пару слов, перезарядился и выпрыгнул из-за контейнера.
- Сумасшедший! – разнеслось по клубу.
Автомат выплевывал пули, не переставая. Человек слева – отмашка прицелом, и врага отнесло назад. Ещё двое выскочили на него, но сзади уже бежали вдохновенные его примером соратники и стреляли, стреляли. Не глядя на врагов, он спрыгнул с моста за спинами прорывающихся и с каменным лицом изрешетил всех, кто наступал на их базу. Последними десятью патронами он убил двух спрыгнувших за ним противников. И в тишине клуба повторилось:
- Сумасшедший…
Его ник был crazy…

Прошло ещё два года. Он бросил компьютер. Не совсем, конечно, но теперь он для него был действительно всего лишь суперпечатной машинкой. За прошедшее время слова, преследовавшие его, были произнесены всего два раза. На тренировке по рукопашному бою, когда в круге он выстоял против трех соперников, выше классом три минуты. И когда он один посмотрел в глаза человеку из приемной комиссии, открыто бравшему взятки в помещении, битком набитом абитуриентами, и высказал всё, что о нём думает. После чего спокойно вышел из института. Уже в дверях его догнало знакомое: «Сумасшедший!».
Сейчас он стоял перед дверью и молчал. Он думал. В его руке был зажат букет роз. Не отступавший не перед чем, старавшийся держать удар даже тогда, когда его нельзя было держать, теперь сомневался. Да что там, он боялся… Боялся как никогда. Ни когда боролся за жизнь в родильном доме (и пусть взрослые говорят, что он не мог этого помнить)(*), ни когда впервые переступил через себя и ударил человека, ни когда с циничной ухмылкой резал со спины зазевавшихся террористов… Да мало ли случаев было? Нет. Но этот нельзя мерить прежними рамками. Надо решаться. И он нажал на кнопку звонка. Раздались шаги, и открылась дверь. На пороге стояла она, та, к которой он шёл такой извилистой дорогой. Отталкивая искаженные миражи, острые копья сомнений, пробиваясь сквозь непонимание и презрение… Всю жизнь. Если не останется ничего то он умрет. Она не знала об этом, а потому видела лишь парня, преклонившего одно колено, сжимавшего букет роз и произнесшего:
- Я люблю тебя…
Она улыбнулась, наклонилась к нему и поцеловала. Тихо разомкнулись губы и сказали:
- А я тебя…
Он поднял её на руки и вышел на улицу. Шёл обычный питерский дождь и люди, по обыкновению стояли под козырьками навесов. Они обнялись и в осеннее небо вознесся крик в котором было всё: и грусть поражений, и радость побед, и рассеянные суровыми буднями мечты. Вся жизнь. Всё сразу…
- Я люблю тебя!!!
Она прошептала ему на ухо:
- Ты сумасшедший…
- Мне уже говорили…

Не моё, но пробрало до костей...