Очень медленно, но верно, он сходил с ума. Не было более сил дышать, смотреть, д
умать, вспоминать. Скомканное и обожженное сердце, вяло трепыхалось сонной рыбко
й в груди. Сама грудная клетка стала, какой-то большой и просторной и там могло
уместиться даже три или четыре сердца. Но ему не нужно было даже его одно. Глаза
бездумно бегали по трещинам на потолке. Линии тянулись по всей голубоватой пове
рхности, иногда пересекаясь. Именно так случилось сегодня и с ним.
Утро было с тяжелым воздухом конца июня. В его пластах медленно плыли облака, лю
ди, и даже кошки. Пересечение произошло на берегу пруда, сказочного до уморы. Он
шел не теряя времени на взгляды по сторонам, и не пугаясь, вопреки законам Всел
енной, взбалмошных уток в камышах.
Он был очень красивым мужчиной. Если было бы время рыться в масляных женских ром
анах, то каждый из главных положительных героев, встречающихся там, был бы крайн
е похож и на Дейва. Его звали Дейв потому, что так захотелось его родителям. Он
ясно помнил день, когда он облил их, спящих в безмятежном рассвете, керосином и
поджег. Самонадеянные мать и отец, еще долго вопили, хмурясь лопнувшими лицами.
А Дейв, отомстив за неприглядную жизнь, сунул руки в карманы и отправился в сто
рону города. Он даже не дождался живописного обвала верхнего балкона, когда искр
ы, как рождественский салют, взметнулись в небо.
В большом городе ему понравилось. Здесь было все, что необходимо. Окна, небо, шу
м, боль. Не было друзей, но пока это было не важно. Он работал у цветочника. Цве
ты привлекали его. В них можно было черпать свежесть, силы. Цветочник тоже любил
цветы, и, обрезая их стебли по утрам, всегда пел, попыхивая трубкой. В обязанно
стях Дейва было развозить цветы по домам. Ему нравилось смотреть на лица девушек
, женщин, старушек, когда он вручал им охапки летнего солнца. Обычно, его одарив
али монетой и желали доброго утра. Дейв стал любить людей. С людьми ему было ком
фортно. Ему нравилось отношения цветочника к своему делу. Но, однажды, цветочник
пришел в лавку пьяным. Он еле держался на ногах и постоянно падал на букеты, ло
мая стебли и обрывая лепестки. Дейв не мог простить этого цветочнику. Слезы брыз
нули из его глаз. Он схватил букет желтых роз и отхлестал пьяницу по багровой мо
рде. Потом он долго бежал. Город был далеко позади, пошли поля и серебряная река
. Вдруг, Дейв споткнулся и упал. Злость растаяла вместе с бегом и пустое тело на
ливалось усталостью. Он поднялся и осмотрелся. Бурьян и лебеда холмились вокруг.
Видимо, здесь когда был пожар. Его передернуло. Дейв понял, что пр*censored* к свое
му дому. Вскоре, чумазый и перепачканный в саже и золе, он уселся на берегу реки
и стал рассматривать свои находки. Он сам не знал, что заставило его лазить по
пепелищу. Кофейная чашка. Мама любила пить из нее ароматный напиток по утрам, си
дя в любимом плетеном кресле. Еще любила рассветный туман, гомон уток в камышах,
папин голос.
Дейву стало плохо. Он понял, что научился думать. Это было страшно. Его замутило
. Без мыслей было проще жить. Он имел право быть безответственным, имел право да
же сжечь своих родителей, бить букетом цветочника, а теперь все по-другому. На п
лечи лег огромный камень, который давил своей холодностью, бездушностью, презрен
ием. Внезапно, он вспомнил, как ходил с отцом на охоту. Отец долго и терпеливо у
чил его держать ружье, целиться, выслеживать зайца в заиндевелых норах. Они вмес
те радовались его первой добыче. Заяц был крупный, глаза влажно-стеклянные, из н
оса падали большие слезы крови. Ему не было жалко зайца. Он был его добычей. А т
еперь, когда голова медленно вспухала от проносящихся мыслей, Дейва очень взволн
овало то, что тот несчастный заяц так и не попал на ланч к своей зайчихе, то, чт
о мама и папа оставили куски обгоревшей плоти в этом бурьяне. Он ясно представил
черного, как негр, отца, который ходит по этому пустырю и ищет свою хорошо прож
аренную руку. Дейву стало смешно, но потом стыдно. Отчаяние овладело им. Он вско
чил и побежал назад в город. Ему хотелось быть сейчас с людьми; хотелось ответит
ь им за все свои поступки, даже если они побьют его камнями. Он даже хотел, чтоб
ы его убили. Он искал своего убийцу…
Очнулся он только на берегу пруда. Пруд был отвратительно-зеленым и каким-то неж
ивым. Ему захотелось в нем утопиться. Он любил думать о самоубийстве. Эти мысли
успокаивали. Самоубийство было спасением от сумасшествия. Он не хотел так жить.
Веревка и мыло, глубокий омут, виселица, гильотина – все это могло спасти его
от мутных бессмысленных глаз, тонкой, серебристой ниточки слюны в уголку переко
шенного рта. Ему нужно было умереть разумным. Он ощущал себя прилично умным.
Она не шла. Так не ходят. Плыла! Летела! Порхала! Батистовое белоснежное платье
придавало дополнительное сходство с непорочным ангелом. Он выбрал ее в свои пала
чи. Она убьет его. Так уже решено. Он решил это сейчас, но, возможно, кто-то при
думал это давно. К примеру, сидя на огромной террасе, попивая какао из синей огр
омной чашки, этот кто-то, вдруг решил, что было бы неплохо, если такой милый анг
ел уничтожил такую сволочь, как он. Просто взял бы этот ангел своими белоснежным
и холеными пальчиками его грубую и загорелую шею и сдавил ее до хруста дробящих
ся позвонков. Пальцы у нее должны быть такими…аристократическими. Никогда не ра
ботающие должны быть пальцы. Тоненькие, почти прозрачные, изящно-бледные.
Дейв подошел к этой светлой убийце. С первого взгляда, нельзя было и подумать, ч
то такое хрупкое и милое создание способно расплющить его шею. Злость вскипала в
нем. Несправедливо. Такие как она, не должны летать и порхать над многострадаль
ной землей. Но, она не должна узнать, что он раскусил ее вероломный план. Вымуче
нно он раздвинул пересохшие губы в улыбку. Губы упруго лопались и кровоточили. К
ровавая улыбка ради спасения собственной жизни. Шла охота. И именно из его носа
могли капать слезы крови. Только у него не было мягкой шубки и нежного вкусного
мяса. Это отличало его от кролика.
- Хорошая сегодня погода, не правда ли? – очаровательная улыбка, ужасный звук рв
ущейся плоти, белоснежные с кровавым зубы.
- Простите, сэр. Мне нужна Ваша помощь – завлекает, значит. А руки натурально за
ломила, как от глубокого отчаяния. – Мой муж… Мы гуляли…Он споткнулся и сломал н
огу…Там столько крови и…ему очень больно…Помогите, сэр.
Началось! Она нахраписто, без прелюдии, тащит его в лес, чтобы… Неееет! Так прос
то его не убьешь. Он поборется за свое живое выражение глаз. Она считает его сум
асшедшим? Он докажет обратное. Очень скоро.
- Конечно же. Показывайте дорогу.
Девушка зарыдала. «Ей бы в театр – хорошо играет. Но меня тоже не проведешь. Я т
оже умею притворяться. И еще как.» - он сжал кулаки. Ангел бросился бежать вдоль
пруда, иногда поворачиваясь и к нему и пришептывая: «Скорее!».
- Я стараюсь. – крикнул он. За ее бешеными скачками он спокойно поспевал своим р
азмеренным широким шагом. Еще было время думать. Он хотел посмотреть в ее глаза,
когда она начнет выполнять свой план. А потом первым нанести удар.
Вскоре, они пр*censored* к высокому дубу и там действительно стонал, прислонившись
к стволу молодой человек. Дейву стало жутко. Она хладнокровная и коварная убийца
. В глазах потемнело. Раненый противно завизжал, когда Дейв обрушил удар огромн
ой, найденной тут же, суковатой палкой на голову ангелоподобного монстра. Шурша
опавшей листвой, девушка рухнула на землю.
-Потерпите, сэр. Сейчас я Вас спасу. Все кончено. Я ее обезвредил. Сейчас мы с В
ами пойдем в больницу... – Дейв запнулся на полуслове. Ангел лежал таким беззащи
тным. Не скажешь, что несколько минут назад она могла его спокойно убить.
- Пожалуйста, сэр. Не убивайте меня. Пожалуйста. – раненый зарыдал.
- Я хочу Вас спасти. Только… - Дейв не смотрел на него. Дикое желание добить вра
га проснулось в нем и бурлило, заставляя сбиваться дыхание. Он хотел овладеть ею
прямо сейчас. Терпеть не было сил. Дрожащие ноги подкосились и Дейв упал на Анг
ела. Раненый заверещал пуще прежнего. «И что он так беспокоится?» - Дейву он ста
л противен. Вскоре, Дейв кончил и, привстав, осмотрел свою любовницу. Она была к
расива. Её белизна сейчас была разбавлена темно-рубиновыми полосками крови. Слез
ы. Дейв встал и повернулся к раненому. Тот не шевелился.
- Вы в порядке?
- Что Вам нужно. Вы убили ее. – Раненый был странно спокоен.
- Я помешал ей это сделать с нами. – Дейв был в недоумении. – Сейчас я отнесу Ва
с в больницу.
- Прошу Вас. Не трогайте меня. Уйдите.
- Вы знали ее?.. – страшная догадка пришла в голову Дейва. – Вы претворяетесь? З
авлекаете невинных жертв в лес и убиваете? Так, значит, с Вашей ногой все в пор
ядке.
Дейв подбежал к раненому и пнул его по ноге. Истошный, почти тошнотворный, крик
потряс лес. Дейв растерянно озирался. Слишком натурально кричал сообщник ангела.
Слишком естественно.
- Я имею право думать и решать. За это погибли мои родители! Я думаю. Я живу. Я
есть! – Он наклонился к стонавшему и выплевывал эти слова ему в лицо. – Я не хоч
у умирать. И никто не может меня заставить. Слезы из крови хороши только на нежн
ой шубке. Вы что – хотите, чтобы моя обугленная рука проросла бурьяном? Нет. Это
го не будет.
- Вы сумасшедший. – Раненый отшатнулся и завалился набок.
Дейв засмеялся и побежал из леса прочь. Он не сумасшедший. Весь мир может сойти
с ума, а он будет непоколебим. Следовало убить и раненного, но сил возвращаться
не было. Выбежав из леса, он увидел небольшой домик. Ноги сами несли его к нему.

Рывком он распахнул дверь и вбежал в комнату. Домик был чистым и уютным. Вскрикн
ув, с кровати вскочила маленькая девочка. Она тоже была похожа на ангела. Дейв п
одскочил и схватил ее за ногу. Девочка завизжала. Он размахнулся и размозжил ее
голову об стену. После этого он опять не смог удержаться, чтобы не овладеть сво
ей жертвой.
Трещины пересекались и пересекались, образуя липкую паутину. Он думал. Думал мно
го. Думал ни о чем. И обо всем. Было тихо. Эта тишина давила на него. Как только
он научился мыслить, он начал приносить пользу миру. Он избавил планету от люде
й, которые ее засоряли своими бессмысленными преступлениями. Он чувствовал себя
санитаром.
Неожиданно, он понял, что сходит с ума. Грудь сдавило от ужаса. Дышать было нече
м. Нужен был смысл в жизни. Именно этим и можно было дышать дальше. А сейчас, вн
утри была пустота. Засасывающая, чарующая. Он любил весь мир и, одновременно, не
навидел его. Все было без смысла. Он чувствовал, что умирал. Теперь его мучила и
тяготила его осмысленность. Туман. Скрипнула дверь. Кто-то вскрикнул и дверь за
хлопнулась. Он умер…
Что-то холодное и тяжелое уткнулось в лоб. Он открыл глаза. Над ним наклонился п
лачущий старик с огромной белой бородой.
- Вы хотите покарать меня? За что? За то, что я справедлив к жизни? За мои мысли
? – Дейв спокойно смотрел в глаза старика. Он не боялся смерти. Он сам стал смер
тью с этого дня. Следовательно, думал он, Смерть – думающее существо. Оно мыслит
и выбирает, кого убить не бездушно, а избирательно. Умирают избранные! Теперь и
Дейв стал помощником смерти. Он тоже выбирает кого убивать. И так будет и дальш
е. Убийство ради Смерти – это огонь, выжигающий изъяны. Огонь, оставляющий тольк
о свет. Огонь без пепла.
- Ты ублюдок. Что ты наделал? – старик спустил курок. В лицо, как издевательски
й плевок, полетела кровь и ошметки кожи. Старик утер лицо белым рукавом и, огляд
евшись по комнате, тихо осел на пол. Он не хотел ни о чем думать.