Десять секунд тишины.


- Может, проведём отпуск в горах?
             Кэрол старалась говорить громче, чтобы Шон услышал её из другой комнаты. Ей ужасно не хотелось вставать с мягкого кресла и идти в кабинет по холодному полу.  Идея с горным турне пришла в голову неожиданно, и она боялась забыть её через минуту.
- Я думал ты любишь жару. Сейчас в горах  минус двадцать.
- Зато представь, какой там воздух.  Я думать боюсь, во что превратились наши лёгкие от постоянных выхлопных газов и городской пыли.  Неужели ты не хочешь отдохнуть от этой духоты?
             Шон вышел из кабинета и внимательно посмотрел на жену. Сложно было представить, что избалованная  аристократка вроде неё, которая даже в салон красоты, через два квартала от дома ездит на машине, решила  столь некомфортно провести свой отпуск.
- Ты уверена, что хочешь этого? Я  конечно не против, но если, приехав туда ты вдруг осознаешь, что жить, не можешь, без своего пентхауза, будет обидно.
Кэрол обижено отвернулась от мужа. Возмущение переполняло её. Как можно считать её легкомысленной и необязательной, после того, как  она нашла в себе силы смириться со всеми недостатками Шона, и без согласия родителей вышла за него замуж.  Кэрол любила мужа, но иногда его насмешки доводили её до бешенства.
- Я не привязана к комфорту как кукла и я очень ответственный человек. Если ты так не думаешь, то оставайся. Я прекрасно проведу время без тебя.
- Ну ладно, не злись ты замечательный человек, и я, буду, счастлив, провести время в горах в твоём обществе.
       Шон готов был  смириться с любым капризом жены. Она была смыслом его жизни, и меньше всего на свете он хотел её огорчить.

         Спустя два дня  они уже выходили из машины на самом престижном лыжном курорте в Финляндии. Пока два портье переносили многочисленные чемоданы в их номер, Кэрол восторженно осматривала горные вершины, настолько белые, что все остальные цвета казались на их фоне грубыми и кричащими. Шон в отличие от жены не мог оторвать глаз от «воздушного трамвайчика», который поднимал всех желающих не менее чем на триста футов над курортом и открывал  полный обзор с высоты птичьего полёта.
Проследив за взглядом Шона, Кэрол восторженно  вскрикнула, и потянула его к кассе.

- Поедем! Я хочу подняться наверх.
     Шон победно усмехнулся, вспоминая их спор. Кэрол всю дорогу утверждала, что первым делом, она спустится на лыжах в ущелье. Он знал, что, увидев «воздушный трамвайчик», она не устоит, и помчится на него. Теперь он хотел пошутить над её легкомыслием и поспешностью.
- А как же спуск в ущелье? Ведь ты  уверяла меня, что нет ничего интереснее.  Ты невероятно быстро меняешь своё мнение.


         Кэрол замерла.  Желание подниматься наверх мгновенно исчезло. Она резко повернулась и направилась к отелю.  Шон догнал её и остановил.
- Прости. Я не хотел  тебя дразнить. Поедем вместе.
- Нет Шон. Я не хочу. Буду следить за твоим подъёмом, из ущелья.
- Детка, может, прокатимся на лыжах вместе, а позже поднимемся на гору?
Кэрол очень хотела, чтобы он пошел с ней, но гордость не позволяла ей признать это.
- Я хочу поехать одна, а ты отправляйся на гору.
-...   
        Шон  смотрел не неё еще  пол минуты, а затем повернулся и зашагал к кассе. Кэрол стояла и смотрела, как он купил билет и зашел в вагончик. Её руки дрожали от желания закричать, извиниться за грубость, но какой то барьер лишил её дара речи. Вскоре вагончик заскользил вверх, а Кэрол направилась к спуску. На душе у неё было ощущение  невероятной вины. Никогда прежде она не злилась на себя так.
             Снимая перчатки, чтобы поправить выпавшую прядь волос Кэрол вдруг осознала, что не слышит никаких звуков. Полная и абсолютная тишина окружила её  со всех сторон.  Она  понимала, что куда-то исчез скрип лыж о горный склон, затихли голоса  людей, шум машин. Все звуки как будто остановились, предрекая что-то ужасное. И тут в её голове всплыла мысль, на фоне этой тишины показавшаяся воем сирены : «Я больше никогда не увижу Шона.»  Кэрол не могла понять, почему  думала так, но ощущения  несчастья полностью поглотили её.   Резкий грохот разорвал складки тишины и зазвучал в голове Кэрол как гром. Ещё не поворачивая головы, она уже знала, что это означало. Все звуки вернулись и с прежней силой впились в  её мозг, но к  ним добавился ещё один – звук лопнувшего каната.
           Повернувшись, Кэрол как во сне увидела  падение  «воздушного трамвайчика» на дно ущелья.  Он падал, как в замедленной перемотке, увлекая в снежную могилу своих пассажиров, и Шона.
          Вокруг неё кричали люди, кто-то  бросился к ущелью, кто-то пытался  дозвониться до друзей поднимавшихся на гору, но Кэрол не шевелилась. Она знала, что Шон мёртв, знала, что никто и никогда, большее не пошутит над её легкомыслием.
          То, что происходило дальше не имело для Кэрол никакого значения.  Возвращение домой, сочувствие друзей и родных,  постоянная работа  - стало дня неё лишь средством избежать тишины. Входя, домой, она тут же включала телевизор и радио, и не выключала их даже ночью. Отсутствие звуков, сводило её с ума. Каждая минута,  лишенная шума воскрешала в памяти слова «отправляйся на гору», последние слова, которые услышал от неё Шон, и треск лопнувших канатов. Эти звуки навсегда отрезали её прошлую жизнь от настоящей. Навсегда лишили её будущего, смысла, веры.  Ненависть к себе, и невыносимое чувство вины никогда больше не оставляли Кэрол. Она, никогда не смогла забыть, что последние десять секунд жизни Шона стали и последними секундами её жизни, жалкие десять секунд – десять секунд тишины.