Я застала ее 25.05.07, поздно вечером, выходящей из подъезда. Какая то безумная сила заставила меня следовать за ней. Она шла, не замечая никого, точно так, как никто не замечал ее. Она, моя девочка, шла, опустив голову, и лишь изредка смотрела на небо, и словно читала его, как книгу.

Мы остановились возле бабушки, которая торговала цветами.  Взгляд моей девочки остановился на огромных желтых подсолнухах.

-Бабуль, сколько они?

- За двадцатку отдам. Сколько тебе? Один? Три? Пять?

-Два.

Без слов протягивает ей два цветка.

-Вот деньги.

-Не нужно. Я не возьму у тебя денег. Иди с богом.

Я стояла, как вкопанная. Меня словно вбили гвоздями в землю. Я совсем растерялась, и только через минуту поняла, что потеряла ее, мою девочку, из вида.

Я стала оглядываться, но никого не увидела. Надеясь на интуицию, я побежала в метро, быстро спускаясь по лестнице, увидела ее в вагоне. Двери захлопнулись, но я успела вбежать.  Мы поехали дальше. Я посмотрела ей в глаза, но не увидела в них ничего. Ни радости, ни горя, ни даже безразличия. В них просто ничего не было. Люди смотрели на нее, и пугались. Страх был у них на лице. Может их пугала пустота в ее глазах, в глазах моей девочки?  А может те два цветка, что были у нее в руках? Я не знаю.

Пора выходить. Теперь я уж точно не потеряю ее, мою девочку. На улице уже совсем стемнело, и если бы не свет фонарей, то пришлось бы  идти на ощупь. Она шла так уверенно, будто была здесь не раз. Мы шли, и я потихоньку начала узнавать это место. Деревья, этот забор, кажется, я знаю, где мы. А она шла дальше, не замечая меня. Я была словно тень, но мне это было даже на руку.

И вот мы пришли. Старое, старое кладбище. Что она забыла здесь, она, моя девочка? Знаете, в 11 часов вечера, находясь на кладбище, меня посетило чувство страха, но мое любопытство было сильнее. Я боялась, а в ее глазах все так же не читалось даже безразличия. Она даже надела очки, чтобы скрыть свою холодность, хотя, как же обойтись без очков, в 11 вечера, да еще и на кладбище?

Мы подошли к стене. Сотни имен, сотни возрастов, сотни жизней и сотни смертей навечно запечатаны здесь. Глаза мои разбегались, а ее взгляд устремился на одну плиту. Я пригляделась. Мальчик. 17-18 лет, очень симпатичный. Да, наверное, я бы тоже выбрала его. Но кто он ей? Брат, друг, любимый человек? Кто? Хотя это было не важно….

Боже  мой! Уже почти полночь! Если мы не поторопимся, мы не успеем на метро, и придется просидеть здесь до утра! Я стала кричать:- Быстрее! Быстрее! Но она не слышала меня, ровным счетом так же, как и не видела. Я была словно тень.… А может и вправду? Что я так раскричалась? Это ведь я пошла за ней, она меня не заставляла.

Она села на траву, что была перед плитой. Я села рядом. Так мы просидели всю ночь, и лишь изредка она вставала, целовала фотографию мальчика, и иногда поглядывала на телефон, который был выключен, словно ждала чьего-то звонка или сообщения. Но телефон ведь был выключен! Как же она бы узнала о звонке или пришедшем сообщении? Это для меня осталось загадкой.

Уже светало, а мы встречали рассвет там, на кладбище, перед фотографией мальчика. Мы сидели не двигаясь. Я старалась даже реже дышать, только бы не спугнуть ту тишину и спокойствие, что воцарилась рядом. Но, как говориться, если это не сделаю я, это сделает кто-нибудь другой. Люди толпами, литрами, килограммами стали наплывать сюда. Это были старики, матери, дети, рабочие, попрошайки, торговцы, все, все кому не лень стали нарушать нашу идиллию. Спугнув нашу тишину и спокойствие, они спугнули и ее. Я осуждала этих  людишек, а она снова ускользнула от меня. Она, моя девочка.

Понадеявшись на случай, я опять побежала к метро. По дороге, я думала о том, что даже там, сидя на кладбище, в ней не было никаких эмоций. Может быть, виноваты очки, что были на ней? Может, именно из-за них, я не видела ничего? Кто был для нее этот мальчик, ради которого мы проделали столь огромный путь, просидели там всю ночь и все утро, а на ее лице не было даже безразличия?

Я бежала, и вдалеке увидела, уже ставшие мне родными, и одновременно, поднадоевшими, очки и рубашку. Это была она, моя девочка. Я стала бежать быстрее, и вот, еще шаг, и я буду рядом с ней. Стоит только протянуть руку, и я дотронусь до ее плеча. Всего шаг, и мы снова будем вместе. Я уже так привыкла к ней! Но тут.. но тут она обернулась. Я почувствовала, сквозь очки, ее взгляд на себе. Внутри что-то сжалось. Так больно, так больно стало. Я упала на землю и схватилась за сердце. Я стала задыхаться. Мне казалось, что я умираю. Напоследок, я решила заглянуть ей в глаза. И я увидела то, чего так ждала. Из под ее очков, медленно, по бархатной щеке, скатилась слеза. Такая чистая, она даже блестела на солнце. В этой одинокой слезе было все. И страдания матери, потерявшей ребенка. И боль расставания с любимым человеком. И крик малыша, у которого отняли игрушку. И страх молодых Солдатов, у которых на глазах убили командира. Сказать, что в ней можно было увидеть ад, значит, ничего не сказать. Всего одна слеза, но сколько было заложено в ней!

А она снова исчезла, оставив меня одну, наедине с моими страхами и болью. Она, моя девочка.

Я с огромными усилиями, дошла до дома. Поднялась на этаж, останавливаясь и опираясь на стены каждые три ступеньки. Открыла дверь, крики матери пытались сбить меня с мыслей о ней, моей девочке, но я была сосредоточена. Она даже подняла на меня руку, пытаясь тем самым вытащить из меня хоть слово, но она получила лишь мой пустой, даже не безразличный взгляд, после чего я ушла к себе. Я сидела в комнате, с задернутыми шторами и закрытыми окнами. Я сидела, наедине со своими страхами и болью. Наедине с ней, моей девочкой. Наедине с собой.